Сериал Братья Карамазовы. Третья серия

Отец-Карамазов с Иваном и Алёшей слушает Смердякова о глупости мученичества за веру. Алёша объясняется с невестой. Митя тщетно ищет денег. Иван исповедует Лёше своё неприятие мира, “созданного Богом” и читает поэму о Великом Инквизиторе (которая “оживает” в кадре). И на утро следующего дня, зная, что в его доме может произойти непоправимое, таки уезжает, хотя и признавая себя подлецом…

По-прежнему на фоне всех выделяется прекрасная игра Сергея Колтакова (Карамазов-старший), я бы сказал, даже выламывается из фильма, потому что вровень с ним, пожалуй, только Деревянко (Смердяков).

Есть и трогательные моменты, и слабые. Но опять-таки самым сложным и главным искушением для режиссёров остаётся святость, вера, религиозный выбор (кроме опять-таки очень убедительных Карамазова-старшего и Смердякова). Не удаётся Морозу избежать каких-то очевидных недо- и пере- . Алёша и Иван недо- игрывают в своём разговоре о Боге и  слезинке ребёнка. Тут главной скрипкой, конечно же, должно быть Ивану Карамазову, и он старается, он ПОЧТИ убедителен. И всё же, видя и слыша его монологи, не верится ни в бунт из-за слезинки ребёнка, ни в лихорадочный пот рассказчика Поэмы об Инквизиторе. Думаю, дело в том, что оказалось ужасно сложно проникнуться из нашего времени образом человека, который всем своим существом верит в эти идеи и всем телом содрогается от неправды мира и страдания человеческого. А ведь то были люди, действительно готовые из револьвера расстрелять “виновного” в несправедливостях, пусть за то будет и виселица… Мне кажется, не удалось передать это лихорадочное желание всё проклясть и отвергнуть. Впрочем, с другой стороны, Иван у Достоевского всё же не народоволец. Он философски радикален, но малодушен на деле… Но мучается-то он истинно – и это не получается передать!

Кстати, парадоксально: то, что не получается в этой, по замыслу, драматической картине, — удалось в авантюрном фильме. В “Статском советнике” по Б.Акунину. Где вот эту лихорадочную веру, любовь и страсть террористов удалось передать Хабенскому и Фандере. Причём как раз при минимуме экзальтации, позёрства и жестов. Они в фильме даже притихшие всё время, говорящие почти без голоса, одними губами — но они — настоящие. Они не могут жить в мире, который для них ненавидимый “мир Божий”; они и в самом деле свой “билет” Богу вернули. И только друг друга после этого ещё более полюбили, словно вцепившись один в другого как в последнюю красоту и реальность бытия. А Иван? Нет, не то что-то…

Но явнее всего неуверенность в религиозно-философской линии видна всё же в режиссуре Поэмы о Великом Инквизиторе. И обнаруживается она (как было уже и у Бортко в “Мастере и Маргарите”) в наигранности и предсказуемости. Ну, не мог почему-то Бортко сообразить, что римский правитель Иудеи Понтий Пилат может оказаться молодым и сильным мужчиной. И что Иешуа (не говоря уже о Христе, с Которого Иешуа спародирован в интеллигентском духе) вовсе не обязан быть умильным и томным интеллектуалом с красивыми глазками. Уже и Мел Гибсон сумел нам иной образ предъявить!.. но снова в Поэме мы видим “христа” с постера американских протестантов, красивенького, с теми же глазками. А Инквизитор почему-то опять предстаёт типичным палачом предпенсионного возраста. Да ещё и в обстановке суда, хотя, насколько я помню, он в романе приходит один в камеру, чтобы высказать всю боль свою и разочарование в вере, которую он не понял.

Самое опасное с Поэмой происходит: её материализуют банально. Так, как принято визуализировать. И тем самым вести и без того оболваненного и полного стереотипов и клише современного человека мимо подлинного конфликта Церкви и социализма; Веры и неверия; милосердия Божия и человеческой “справедливости”… А главное — мимо зеркала, в котором век от века всё те же мучения сердца, метания между Богом и Ничем, попытки убежать от страшных Вопросов в работу, политику, потребление, разврат, дешёвую мистику… И можно было бы — благодаря Достоевскому — вернуть многих к важнейшим вопросам. И Поэма тут могла бы быть восклицательным знаком. Если б не демонстрировать, что Христос — это всего лишь очередной актёр, что средневековье всё узнаваемо-декоративно-факельное, что Инквизитор к нам не имеет никакого касательства. Не избежал режиссёр искушения сделать всё в костюмах и покрасивее, с позами… И Поэма осталась бесцельно проигранной пьесой.

А жаль.

Но буду смотреть дальше. И посмотрим…
p.s. Напоминаю: в “Фоме” было двойное интервью с режиссёрами, ставившими фильмы по романам Достоевского, в марте 2007 года. Тогда на наши вопросы о будущем фильме ответил и Юрий Мороз. Рекомендую прочесть, тут:
http://foma.ru/article/index.php?news=2111

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: