Сериалы – это животное, которое проглатывает актеров.

Петр Тодоровский
Режиссер, 83 года, Москва
Ум и талант
не всегда совмещаются в человеке. Есть хорошая пословица: “Чем глупее
фермер, тем крупней картофель”. Это часто бывает в искусстве.
Испытание сытостью иногда труднее испытания бедностью.
Писать очень хорошо с шести-семи утра. Встаешь, душ, завтрак и
за стол. Компьютер я не признаю, у меня старая машинка, “Эрика”. Люблю,
как она стучит в тишине.
Чем драматичней съемки, тем, как правило, лучше выходит фильм.
Я знаю, что значит голод. В 1932-м я выбирал из веника пупырышки, толок их с гнилой свеклой. Называлось это “матарженики”.
Я помню конец оттепели. Никиту убрали. И стали опять закручивать гайки. То же самое и сейчас происходит, по-моему.
Меня номинировали на “Оскар”, но к этому я отнесся спокойно.
Наши были в Афганистане, “Аэрофлот” выгнали из Америки, так что я
понимал. И еще была проблема со смокингом. У меня смокинга не было. На
“Мосфильме” нашли какой-то из сукна толщиной в два пальца, подогнали.
Жара 28 градусов. Все в легких смокингах. А я сижу в этой шинели. С
бабочкой. Мне не до “Оскара”. Я оттуда выскочил как ошпаренный.
Сериалы – это животное, которое проглатывает актеров.
Когда первый раз идешь в атаку, не боишься. Бежишь, как теленок. Но после ранения, когда надо еще раз встать из окопов, ты совсем другой человек.
Не люблю очень образованных женщин. Которые несут себя со страшной силой. Это становится противно.
Я был комендантом немецкого городка на Эльбе. Нам донесли, что в
городе спряталась племянница фельдмаршала Паулюса, красивая
восемнадцатилетняя девка. Мы устроили облаву, но она успела убежать
через окно прямо в рожь. Потом мы ее поймали. Я устроил ее официанткой
в комендатуру, и на третий день мы стали с ней жить. Я хорошо ее помню,
Ханнелору. Она была зенитчицей, хвалилась, что сбила американский
самолет, рассказывала, что ребенком сидела на коленях у Гитлера. И
отдалась в последнюю минуту какому-то немцу-солдату в развалинах, чтобы
не достаться русскому. А потом меня утром застал с ней в постели
полковник Долгополов. И ее увезли.
Люди крепко пьющие обычно проживают 63-64 года. И все.
Я люблю ездить на машине. Раньше уезжал за город и гнал. Это была свобода. От семьи, от работы.
Я встречал людей, нафаршированных знаниями. Но по жизни – дурак дураком.
Говорят, режиссер умирает в актере. Так надо умереть в хорошем актере. А в плохом сколько ни умирай.
Сейчас сложно собрать хорошую съемочную группу. Все в позе. Всем
нужна лучшая аппаратура. А я снял “Военно-полевой роман” на две ручных
камеры, для хроникеров.
Я смотрю футбол без звука. Я все понимаю. Зачем мне комментарии.
Есть люди – что-то пытаются доказать. А некоторые просто сидят и
наблюдают, как вода течет в реке, как дерутся воробьи за корку хлеба.
Надо и для этого находить время.

Advertisements

Leave a Reply

Fill in your details below or click an icon to log in:

WordPress.com Logo

You are commenting using your WordPress.com account. Log Out / Change )

Twitter picture

You are commenting using your Twitter account. Log Out / Change )

Facebook photo

You are commenting using your Facebook account. Log Out / Change )

Google+ photo

You are commenting using your Google+ account. Log Out / Change )

Connecting to %s

%d bloggers like this: